geo_photo (geo_photo) wrote,
geo_photo
geo_photo

Кладовец Нос

   Ежегодно меня кто-нибудь спрашивает про планы на лето, или потом, в варианте осенней встречи: «Где-нибудь был?» Всегда отвечаю: «Да, и ещё ездил на петроглифы». Одиннадцать лет мне на Онего интересно, с 1999 года работаю над темой «Петроглифы Карелии». Поэтому, как минимум месяц ежегодно живу около наскальных изображений - Беломорских Бесовых Следков и Залавруги или на Онежском озере на Кочков-Наволоке и около Бесова Носа. Лишь раз случилась «отлучка» - полевой сезон 2008 года я провел на Чукотке в экспедиции Екатерины Георгиевны Дэвлет, около Кайкуульского обрыва на реке Пегтымель, также знаменитого своими наскальными изображениями. Доводилось мне также фотографировать и Канозерские петроглифы на Кольском и писаницы в Финляндии. Но эта работа была скорее в формате ознакомительных экскурсий, а не размеренно-плановая, как обычно в Карелии.


- Так вы что же, прямо на костре еду готовите?! – глаза собеседницы сузились. Показалось, она чуть откинулась назад и проиграла октаву на кончиках пальцев - ощупала на ногтях миниатюры.
- Да, и едим рядом! А какие варианты? Капитальных строений с печками там нет. - Я опустил руку по поручню вниз, с глаз долой... Кстати тряхнуло, подошёл кондуктор, и почти сразу меня оттеснили к окну: «Вот ведь, городские поэтессы! "Сквот", говорит... Какой к черту сквот на Бесе? Простой полевой палаточный лагерь. Многие из нас там даже по делу...».

…Но, конечно, большинство приезжают отдыхать. После июня Онего прогревается, озёрная сырость бодрит только утрам, зато к полудню солнце окончательно выбирается  из-за леса и на пляжах восточного побережья наступает райское тепло. Обычно на озере тихо, если дует, то вдоль берега – ветра южных направлений. Можно купаться и строить из песка замки. Опять же – черника, грибы, июльские лисички и полные корзины всякого разнообразия в августе. А жить небольшим коллективом удобно во многих смыслах: дневальные у костра не только готовят еду, позволяя остальным спокойно заниматься своими делами, но и приглядывают за лагерем.
  Массовое обнищание населения в посёлках и малых городах Карелии после Перестройки, отсутствие оплачиваемой работы и перспектив на будущее не лучшим образом сказывается на характере и поведении людей. В частности, постоянно обворовываются палатки туристов. Иной раз, маргинальные личности походя, по пьяни хватают «что плохо лежит», обычно же организованно изымаются продукты питания, иногда – телефоны, деньги, снаряжение. Чаще оказываются пострадавшими от воров «пьющие» и туристы-одиночки. Прямых грабежей, слава Богу, не было - не слышал таких историй.
  Ещё одна дорожка собирает нашу компанию вместе – транспортная. Путей, чтобы попасть в район Бесова Носа немного, дорог – тоже. Можно доехать до Каршево на машине и оттуда местные перевозчики доставят вас на катере по реке Черная до Онего. Пути - семнадцать километров по реке, цены договорные. Те же километры и от Поселка Шала - это если вы прибыли на комете из Петрозаводска. Альтернатива – те же километры пешком: или вдоль берега озера от Шалы, или по разбитой джиперами дороге вдоль реки Чёрная. Да, в последние годы «подготовленные» джипы пробиваются прямо до берега Онежского озера – это их дорога, пятая.
   Мы поступаем иначе – нанимаем перевозчика, обычно рыбацкое судно, и прямо из Петрозаводска идём к мысу Кладовец. В срок – обратно. Оплата за корабль, распределённая внутри компании оказывается весьма приемлемой: около 1000 рублей в один конец, колпит за всё время (продукты без напитков) - еще около 100 - 150 рублей в день на человека. И хорошо.
…Так вот, на Онего мы селимся обычно в основании мыса Кладовец Нос, - так правильно он называется, хотя повседневно звучит простое: «Кладовец». Выгружаем походный скарб с корабля, подходящего носом прямо к скале, ставим палатки. Место на дюне под лагерем «чистое» - в смысле археологии, рядом же, на мысу – «сплошной памятник». Начальник и идейный руководитель нашей компании - археолог Надежда Лобанова, в разные годы собирает она в круг десять – двадцать человек единомышленников и товарищей. Также, всегда рядом и одновременно с нами отдельным лагерем располагалась «бригада» Вити-Бороды.
   Витя собирал свою группу преимущественно в Москве, а отдыхали они по соседству с нами. Так было до прошлого года, а в этот сезон на призыв откликнулось только трое его друзей, и Витя сдался – плавно вошел в «лобановскую» партию  вместе со скарбом, чадами и домочадцами. Показал, кстати, и где зарыта его прошлогодняя заначка в виде двух литров спирта.
   Про Виктора, что ещё сказать? – Он в лесу как в горах - всегда с женой в сцепке, он - Громушкин и это звучит! А когда, бывало, он орёт - кругом раздаётся. Это его стиль, не для диалогов, а для простого обозначения себя в этом мире. Началось, наверное, в детстве - в сладкие времёна ломки голоса и соскабливания надписей на стенах подъезда, типа «Витька + Ирка = большая заковырка!» Наверняка, Витя тогда не сразу согласился с формулой своей судьбы, взбрыкнул, орать начал... Так и продолжает. Милейший человек. В минуты страстного волнения читает из Аверченко вслух. Дети у них с Ириной уже бо-ольшие!
...Итак, хозяйство мы ведём совместное. Продуктовая палатка старо-советского брезента стоит рядом с костром и столами, вход в неё по праву передаётся от отдежуривших - новонареченным дежурным по кухне.  Дровяные заботы решают мужчины, успешно, - благо лес вокруг молодой и много сухостоя. Вода – в озере, но и её надо занести на дюну, набрав чистой в глубоком месте у скалы. Когда заканчивается какой-нибудь продукт - хлеб, например, то мы идём на прямой контакт с местными: вызываем по телефону Палагичева или Ивана Подкопаева из Каршево. Иногда Сергей Вилков из Шалы с оказией бывает или просим Антона Селезнёва привезти из магазина необходимое. Конечно – привозят. О бане договариваемся с Вилковым – на острове Модуж у него рыбацкая база. Или с Антоном, восстановившим недавно родительскую заимку в устье реки Чёрная.
  Всех прочих сотоварищей называть по имени я не буду, лишь пожелаю долгое: «Друзья, пусть загар на ваших плечах сидит крепко, а отголоски ровного наката волн в памяти ещё долго заглушают шумы городской суеты!»
…На скалах Кладовца есть три поверхности, где сохранились выбивки древних людей – петроглифы. До мыса Бесов Нос не далеко - полкилометра по пляжу, но и тут рядом, можно сказать под боком, мы имеем небольшой музей.
 Где-то на этих скалках и находится то местечко, которое в лагере называют «женская скалка». Именно туда ходят наши женщины купаться когда озеро не штормит. Что там творится и где это место - конкретно до сих пор не знаю. Я человек впечатлительный: бывало, набреду случайно, чуть замечу - вот оно! - телесное мелькнуло за прибрежными соснами - ухожу... от греха, подальше.
   А ещё у нас есть телевизор, один на всех и постоянно включенный. При   выборе программ споров не бывает: хочешь, круглые сутки смотри «Лес», а можешь и на «Озеро» отвлечься - это если развернёшься на сто восемьдесят. Обеденный стол как переключатель, лавки кругом, но вечерами всех объединяет программа «Закат».
...Рамка показа очерчена плотной синевой поверху, слева - чёрные сосны мысе Кладовец, справа - полоса песчаного пляжа и дальняя дюна. Закатное солнце, зависнув над оконечностью Бесова Носа, пускает блики по воде, прокладывает к нам тёплую дорожку. Дорожку для Ассоли…
   Не припомню в разговорах вопроса, звучащего так: «Игорь, где ты опять СТРАНСТВОВАЛ?» Понимаю, внешне я не очень «странный», но неужели я совсем не похож на человека, вольно катающегося по Закордонью? Да и есть ли тут какая связь? Кстати, где там у меня загранпаспорт?! – Надо поискать по ящикам, посмотреть годность - просрочен он, наверняка...







Tags: 2010, Онего, о себе, петроглифы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 19 comments